Темы для самостоятельного выбора:
Байден vs Трамп: почему политтехнологи больше не могут гарантировать победу?Американские кампании - самые дорогие и технологичные в мире. Миллиарды долларов, армии консультантов, big data, таргетинг с точностью до дома. Но последние выборы показывают: деньги и технологии перестали работать как раньше. Фавориты проигрывают, аутсайдеры побеждают, прогнозы рушатся. Это кризис профессии или смена парадигмы? Что пошло не так - ошибки конкретных штабов или фундаментальные изменения в том, как люди принимают решения? И кто вообще виноват в том, что «наука побеждать» перестала быть наукой?
Политический плакат умер. Кто его убил - интернет или дизайнеры?Еще 20 лет назад наружная реклама была основным каналом любой кампании. Билборды, перетяжки, щиты вдоль трасс - под них закладывали бюджеты, ими измеряли присутствие. Сегодня они висят «для галочки», для отчетности, для ощущения, что «мы работаем». Их никто не читает. Или читают, но не реагируют? Сравните советскую политическую графику (мощную, живую, художественную), девяностые (дикие, но запоминающиеся) и современные щиты (стерильные и одинаковые). Мы разучились делать плакаты или плакат как жанр просто выполнил свою функцию и ушел на пенсию?
Госпаблики: мертвая зона или недооцененный ресурс?Каждое ведомство, каждая администрация, каждый депутат обязаны вести соцсети. Миллионы бюджетных рублей уходят на копирайтеров, дизайнеров, SMM-щиков, закупку рекламы. Посты выходят по графику, отчеты пишутся, охваты рисуются. Но в реальности посты набирают 5 лайков, а комментарии - или выключены, или состоят из ботов. Это неизбежность бюрократического подхода к коммуникации? Можно ли сделать госSMM качественно, живо, полезно? И если да - почему этого почти нигде не происходит? Разберите исключения - они есть, единичные, но есть.
Женщины в большой политике: новые лица или старые декорации?В России формально много женщин во власти. Вице-премьеры, сенаторы, губернаторы, министры. Но политический ландшафт остается мужским. Женщин зовут на «социалку», «культуру», «образование». Редко - на экономику, финансы, промышленность. Почти никогда - на силовые позиции. Это осознанная повестка («женщины лучше с людьми»)? Это скрытое недоверие к женской жесткости? Или просто инерция распределения ролей, которую никто не хочет ломать? И главное - ситуация реально меняется или мы выдаем желаемое за действительное?
Хайп и хейт как инструменты политического менеджментаВ учебниках написано: избегайте негатива, работайте в позитивном ключе. В реальности: чем больше бесит, тем лучше летит. Владимир Жириновский понял это раньше всех. Он не боялся быть смешным, одиозным, токсичным. Его ненавидели - и за него голосовали. Сегодня эту стратегию тиражируют все, у кого нет денег на ТВ. Пост про мигрантов, про запрещенные сети и движения, про иноагентов, про «они достали». Хейт в комментариях = охват. Охват = лояльность ядра. Но работает ли это на дистанции? Или хейт, как наркотик, требует повышения дозы, пока аудитория не устанет и не выключит звук?
Управление прошлым: почему в РФ вернули Сталина, а на Украине снесли Ленина?История - самый удобный конструктор. Из нее можно собрать что угодно: величие, травму, оправдание, мобилизацию. В России последние 20 лет мы наблюдаем реабилитацию Сталина. Не официальную, а общественную - памятники, портреты на акциях, опросы, где его называют «эффективным менеджером». На Украине пошли другим путем - тотальная декоммунизация, снос памятников, переименование улиц, переписывание учебников. И там, и там - сознательная политика памяти. Вопрос в том, как элиты заказывают историю под текущую политическую повестку. И что будет, когда повестка снова поменяется?
USAID и NED: менеджмент «цветных революций»Американские агентства развития часто обвиняют в том, что они не развивают, а раскачивают. Схема обкатана десятилетиями: грант - местная НКО - обучение активистов - технологии ненасильственного сопротивления - подготовка к выборам - фиксация фальсификаций - протесты - смена власти. Сербия, 2000. Грузия, 2003. Украина, 2004 и 2014. Это заговор или открытая стратегия? Можно ли считать это политическим менеджментом глобального масштаба? И главное - почему при всей технологической отточенности схемы она срабатывает далеко не везде?
RT и Sputnik: менеджмент альтернативной повесткиРоссийские госканалы, вещающие на зарубежную аудиторию - уникальный проект. Они не пытаются копировать «Би-би-си» или «Голос Америки». У них другая оптика. Сетка вещания, отбор новостей, интонация ведущих - от агрессивной до ироничной. Они работают даже там, где их официально запрещают. Это пропаганда в чистом виде? Или эффективный GR, продвижение национальных интересов на чужом поле? И есть ли у этого продукта реальная аудитория, или мы варимся в собственном соку, думая, что нас слышат?
Кампания одного дня: менеджмент на выборах в одномандатных округахФедеральные кампании - это космос. Миллиардные бюджеты, федеральные каналы, узнаваемые бренды. Региональные кампании - это совсем другая лига. Здесь нет федерального ТВ, нет наружки на федеральных трассах, нет огромных штабов. Зато есть личные знакомства, старые обиды, соседи, родственники, директор завода, который скажет слово и председатель садового товарищества, который приведет 50 голосов. Как выигрывать выборы, когда у тебя бюджет 10 тысяч рублей, а конкурент - твой бывший одноклассник? Технологии микрополитики - это не уменьшенная копия федеральных, это другая профессия.
Архетипы в политике: как герой, трикстер и отец управляют нашим голосованием?Карл Юнг, вероятно, не думал, что его теорию архетипов будут использовать в избирательных штабах. Но сегодня это база. Владимир Путин - «Отец» или «Хранитель». Владимир Жириновский - классический «Трикстер». Алексей Навальный (в период активной политики) - «Борец с системой» и «Герой». Байден - «Славный малый». Трамп - «Нарушитель спокойствия». Эти роли не случайны, они конструируются через видео, цитаты, жесты, мимику, фон. Разберите реальные ролики из кампаний и покажите, как архетип упаковывается в 15-секундный ролик. И почему это работает даже тогда, когда мы осознаем, что это просто роль?
Интуитивный менеджмент: почему экономисты проигрывают популистам?Кандидат приходит с программой. Там расчеты, бюджетные проектировки, реалистичные сроки, оценка рисков. Его оппонент говорит: «Я все верну!», «Мы заживем по-новому!», «Они увидят!». И выигрывает. Это бесконечный сюжет мировой политики. Рациональные аргументы проигрывают эмоциональным. Бюджетный дефицит - скучно, образ врага - зажигает. Почему человеческий мозг так устроен? И можно ли продавать «скучную» повестку так, чтобы она тоже вызывала эмоции? Или популизм - это просто эволюционная ловушка, из которой демократия не знает выхода?
От «мальчика для битья» до премьера: менеджмент образа Михаила МишустинаОн пришел на должность премьера человеком без политической биографии. Никто не ждал, что он задержится. Его называли технической фигурой, временным вариантом, «мальчиком для битья» за непопулярные решения. Прошло несколько лет - и у него устойчивый рейтинг, отсутствие токсичности, репутация эффективного управленца. Как технократу без яркой харизмы выстроить образ? Какие медиаинструменты использовались? Сравните с предшественниками - Касьяновым, Фрадковым, Зубковым. У них не получилось. А у него - да. В чем разница?
Теракт в «Крокусе» vs «Норд-Ост»: эволюция антикризисных коммуникаций властиДва ужасных теракта с разницей в 20 лет. «Норд-Ост» - 2002 год, «Крокус Сити Холл» - 2024 год. Сравните реакции государства. Скорость появления первых лиц, тональность обращений, работу СМИ, модерацию информационного поля, действия региональных властей. Что изменилось? Антикризисный менеджмент стал профессиональнее? Или просто поменялись каналы коммуникации и степень контроля над ними? И главное - стали ли граждане чувствовать себя защищеннее от того, что власть быстрее реагирует? Может быть за рубежом как-то иначе (Брейвик)?
Почему одни регионы привлекают инвестиции, а другие — нет?Тюмень и Курганская область - соседи. Разница в уровне жизни, бюджете, инвестиционной привлекательности - колоссальная. Нефть? В Тюмени да, но не только. Есть регионы без ресурсов, которые стали магнитами (Белгородская область при Савченко, Калужская при Артамонове) и есть регионы с ресурсами, которые остались реципиентами. В чем дело? Это работа команд, политическая воля губернатора, выстроенный GR на федеральном уровне, качество позиционирования? Разберите конкретные кейсы успеха и неудачи. Что именно делают менеджеры в первом случае и не делают во втором?
Политический менеджмент как нарратив: почему мы мыслим сюжетами XIX века?Герой и злодей. Путь из грязи в князи. Жертва ради будущего. Враг у ворот. Спаситель отечества. Все политические кампании строятся на архетипических сюжетах, которым тысячи лет. «Одиссея», «Илиада», Библия, народные сказки - мы переупаковываем их в посты для Telegram, ролики для ВКонтакте и других площадок, слоганы на билбордах. Появились ли за последние 100 лет принципиально новые сюжеты? Или мы просто меняем декорации, а драматургия остается той же? И если да - не в этом ли секрет устойчивости политических технологий?
Бумеранги политической рекламы: когда атака бьет по атакующему?Классический сценарий: штаб выпускает компромат на оппонента. Рассчитывает, что рейтинг соперника рухнет. А получает волну симпатии к «жертве» и ненависти к себе. Почему одни негативные кампании работают (и оппонент действительно проигрывает), а другие вызывают эффект бумеранга? Это просчет технологий - не туда попали, не так сформулировали? Или это просто знак, что люди устали от злости и агрессии в информационном поле? И можно ли заранее просчитать, выстрелит бумеранг или нет?
Эстетика власти: почему красивые политики побеждают некрасивых?Исследования подтверждают: внешность влияет на электоральные результаты. При прочих равных победит тот, кто выглядит «лучше». Но что мы считаем красотой в политике? Гладковыбритость, маскулинность, возраст, пропорции лица, рост, посадку головы? Или «красота» здесь - синоним «нормальности», отсутствия пугающих отклонений от среднего? Человек с лицом серийного убийцы может быть красив как модель, но в политике ему не место. Человек с неидеальными чертами, но «своим», понятным лицом - выигрывает. Разберите оптику восприятия: что именно мы считываем за секунду до того, как услышали первую фразу?
Эффект сочувствия: почему жертва всегда симпатичнее нападающего?Одна из самых сильных эмоций в политике - жалость. Политик, которого «травят», «прессуют», «не пускают», «заваливают исками», получает кредит доверия просто по факту своего угнетенного положения. Ему не нужно доказывать, что он хороший. Достаточно быть тем, на кого нападают. Это сознательная технология? Многие политики намеренно драматизируют свое положение, раздувают масштабы атак, ищут сочувствия там, где обычный человек прошел бы мимо. Или это побочный эффект медийной агрессии, которую уже невозможно контролировать? Как долго держится эффект жертвы и когда он сменяется раздражением?
Феномен усталости от политики: циклический процесс или финал?В России и в мире - спад интереса к политическому участию. Явка падает (даже когда ее «подтягивают»). Идентификация с партиями слабеет. Идеологии размываются до неузнаваемости. Люди уходят в досуг, потребление, личную жизнь, карьеру, дачу. Это временная конъюнктура? Очередной цикл, за которым последует новый всплеск интереса? Или политика как сфера массового интереса действительно умирает - потому что не может предложить ничего, что конкурировало бы с Netflix, TikTok и путешествиями? Что тогда остается политическому менеджеру в мире, где людям на политику наплевать?
Создание врага: необходимая технология или неизбежное зло?Консолидация через образ общего противника - древнейший политический прием. «Они» угрожают нашему образу жизни, нашей культуре, нашей безопасности. «Они» хотят у нас всё отнять. «Они» не такие, как мы. Это работает безотказно. Но это же и самый токсичный инструмент. Он раскалывает общество, делает диалог невозможным, оправдывает любые меры. Можно ли мобилизовать сторонников без демонизации оппонента? Если да - покажите примеры, где это сработало на дистанции.
Парадокс узнаваемости: почему одни и те же лица вызывают усталость, но их продолжают переизбирать?Теория говорит: избиратель устает от одних и тех же лиц. Ему нужна смена, обновление, новые имена, свежая кровь. Практика показывает: одни и те же фамилии десятилетиями лидируют в рейтингах и побеждают на выборах. Это инерция? Это административный ресурс, который не оставляет выбора? Или люди на самом деле не хотят новизны - они хотят предсказуемости, понятности, отсутствия рисков? Разберите механику «усталости без альтернативы»: когда от старого политика уже тошнит, но голосуют все равно за него, потому что непонятно, чего ждать от нового.
Политическая реклама, которая работает против себя: эффект отторженияЧем больше нас пытаются убедить, тем сильнее хочется сопротивляться. Перенасыщение агитацией вызывает иммунитет. Билборды через каждые 100 метров, ролики в каждой рекламной паузе, листовки в каждом подъезде, звонки на каждый телефон. Где грань, после которой каждый следующий контакт работает не на кандидата, а против него? И почему кампании продолжают перегружать эфир, забивать наружку, долбить таргетом? Они не видят этого эффекта? Или им все равно - главное освоить бюджет и отчитаться, что «все каналы были задействованы»?
Феномен неголосующих: протест или деградация?Треть, а иногда и половина населения многих стран не приходит на выборы. В учебниках это называют «абсентеизмом» и списывают на пассивность гражданского общества. Но может быть, это осознанная позиция? Люди не верят, что их голос что-то меняет. Люди не видят достойных кандидатов. Люди принципиально отказываются участвовать в том, что считают имитацией. Что говорят исследования о реальных мотивах неучастия? И можно ли вернуть этих людей на участки, не предлагая им что-то по-настоящему меняющее правила игры?
Политический центр: самая комфортная позиция или самая уязвимая?Центристы пытаются нравиться всем. Они берут умеренную риторику, избегают острых углов, не хотят ссориться с разными группами электората. Но в моменты поляризации, когда общество раскалывается на «своих» и «чужих», именно центристы вымываются в первую очередь. Избиратель в кризис предпочитает четкий выбор: левый или правый, свой или чужой, за или против. Почему умеренность так плохо продается? Это особенность политической психологии или просто следствие того, что центристы часто скучные? И есть ли страны, где центризм работает устойчиво и десятилетиями?
Эффект спойлера: случайность или точный расчет?На выборах появляется кандидат с похожей фамилией, похожей программой, похожей картинкой. Он оттягивает голоса у основного кандидата, давая преимущество его оппоненту. Это всегда сознательная технология? Кто-то заводит спойлера, платит ему, регистрирует, тащит в эфиры? Или бывают спонтанные спойлеры, которые искренне верят в свою миссию, но объективно работают на чужую победу? И могут ли спойлеры выйти из-под контроля и сами стать мейнстримом, перестав быть «двойниками»?
Политические скандалы: кто их на самом деле сливает и зачем?Внезапная компрометирующая публикация за три дня до выборов. Слив переписки, интимное видео, аудиозапись сомнительного разговора. Все думают на оппонентов. Но профессиональная кухня знает случаи, когда компромат сливают… свои. Чтобы обелить кандидата «до» - сделать вид, что его шантажируют. Чтобы дать ему повод героически оправдываться и получить волну сочувствия. Чтобы отвлечь внимание от реальной проблемы. Разберите технологию управляемого скандала. Как отличить настоящую атаку от контролируемого поджога?
Идеология vs упаковка: что продается на выборах на самом деле?Избиратель редко читает программы. Даже самые преданные сторонники не штудируют 50-страничные документы с цифрами и графиками. Они голосуют за образ, интонацию, картинку, жест, удачную фразу. Но работает ли «чистая упаковка» без идеологического наполнения? Можно ли продать пустоту, если она красиво завернута? Или избиратель все равно чувствует фальшь на дистанции? Как найти баланс между содержанием и формой? Или форма в политике уже победила окончательно и бесповоротно?
Политический брендинг: можно ли продать власть как Coca-Cola?Единый визуальный стиль. Узнаваемый логотип. Слоган, который въедается в память. Джинглы, которые хочется напевать. Мерч, который носят не только на митинги. Политические партии и лидеры давно копируют приемы FMCG-гигантов. Но работает ли это? Можно ли сформировать лояльность к политику, как к бренду зубной пасты - без рефлексии, по привычке, на автомате? И в чем принципиальная разница между товаром и кандидатом? Товар можно попробовать, вернуть, заменить. Кандидата - нет. И ответственность за выбор - не как за выбор йогурта. Меняет ли это механику восприятия?
